Коллекционер Виктор Травин рассказал о своей коллекции локомотивов и вагонов
Глаза мои неспроста разбежались по витринам, словно скоростные поезда от перрона, — передо мной открылась необыкновенная картина: десятки паровозов давно минувших веков и сотни ушедших в историю вагонов. А по соседству — новорожденные локомотивы и вагоны, моложе старинных на целое столетие.
Каждый из них так и просился на мою ладонь. Обладатель уникальной коллекции моделей Виктор Травин словно угадал мое желание и невесть откуда извлек тонкие белоснежные перчатки…
Граждане встречающие!
— А перчатки обязательно? Ведь это же просто игрушки!
— Да, у большинства производителей есть игрушечные, простенькие модели, не претендующие на строгое соответствие прототипу и относительно недорогие. Для детей. А для коллекционеров предпенсионного возраста выпускаются модели профессиональной серии, и стоят они во много раз дороже: собранные мною почти за два десятка лет около тысячи локомотивов и вагонов, например, сегодня оцениваются почти в 16 миллионов рублей.
Неслабая такая игрушка! И если не очень чистыми пальцами стирать надписи на модели, ее стоимость можно поделить, что называется, на шестнадцать…
— И много таких увлеченных, кто за обладание коллекцией моделей отваливает бешеные деньги?
— Немало. И некоторых из них вы даже хорошо знаете. Полагаю, что английский певец Род Стюарт, знаменитый американский певец Фрэнк Синатра, сороковой президент США Рональд Рейган, писатель Владимир Набоков, звезда советского, а затем и французского балета Рудольф Нуриев за свои коллекции выложили намного больше.
Скорее всего, не поскупился и последний российский император Николай II. В Интернете вы легко найдете любопытную картинку — самодержец ставит на рельсы паровоз, подаренный единственному наследнику престола цесаревичу Алексею.
— Вы хотите сказать, что модели железной дороги производились уже в начале минувшего века, то есть более 100 лет назад?
— Нет. Я хочу сказать, что первые модели увидели свет без малого 200 лет назад. В 1829 году внукам немецкого поэта Гете была подарена игрушечная копия знаменитой английской «Ракеты». Той самой, которая обязана своим рождением талантливому изобретателю Стефенсону. А в 1835 году в Германии уже была создана первая действующая игрушечная железная дорога.
Да, это были деревянные или металлические еще не столь хорошо детализированные модели. Но начало было положено! И пошло-поехало по всему миру под стук колес…
Даже почтенные британские аристократы в середине XIX века с азартом принялись катать паровозики в престижных лондонских клубах.
А в середине прошлого века модели докатились до советских детей. В 1963 году стараниями министра культуры Екатерины Фурцевой в Москве прошла выставка-продажа моделей железной дороги производства знаменитой фирмы PIKO из ГДР. Успех выставки был оглушительным, и Екатерина Алексеевна уговорила внешнеторговое ведомство закупать добротно сделанные немецкие модели для нашего подрастающего поколения.
Осуществилась мечта каждого советского мальчишки…
Когда дым рассеялся…
— И все же для меня очевидно, что любая, даже добротно сделанная, модель выполняет лишь единственную функцию — просто погружает в мир детства: «голубой вагон бежит, качается…». Не более того.
— Если просто глазеть, как «бежит-качается», то конечно. Но надо раскрыть глаза шире: прототипы моделей, особенно из глубокой старины, открывают малоизвестные странички российской и европейской истории. И порой просто удивительные.
По дорогам Прусского королевства, например, долгое время бегали пассажирские вагоны, среднее купе в которых было предназначено для перевозки заключенных и потому имело отдельный вход. Впечатлительные дамочки, желая пощекотать себе нервы, старательно скупали билеты в смежные купе и в дороге с ужасом разглядывали через решетку отпетых насильников и убийц. Особо чувствительные, говорят, даже падали в обморок. И цена на билеты с аттракционом начала безудержно расти.
Но в 1912 году случилась либерализация уголовного законодательства, уровень преступности начал снижаться, и специальная камера для уголовников нередко стала пустовать. Снизилась и цена на билеты в смежных купе. Выход был найден гениальный: роль небритых зэков в кандалах подрядились выполнять… профессиональные актеры. Обман, впрочем, вскоре раскрылся. И случился скандал.
— Не хотите ли вы сказать, что прототип буквально каждой из ваших моделей был «героем» какой-нибудь занимательной истории?
— А вот сейчас и проверим… Выбирайте любую приглянувшуюся. Ага… Пожалуйста. Это весьма точная копия вагона для перевозки масла и сыра, изготовлением которых в царской России занимались всемирно известные братья Бландовы. В конце ХIX века они были владельцами 25 сыроваренных заводов в шести губерниях и 60 магазинов молочных продуктов в Москве. Лучшее молоко доставлялось из крестьянских артельных хозяйств, удаленных аж на 400 верст от Москвы!
Как сохранить его в дороге? А ведь братья задумали покорить и более дальние рынки — европейские!
По чертежам, сделанным одним из братьев, и были построены эти необычные для того времени вагоны — сохранять скоропортящийся груз в замороженном состоянии они могли аж целых 10 дней!
Европа оценила: превосходное качество продукции сыроварен Бландовых было отмечено Гран-при Всемирной выставки в Париже в 1900 году.
Кстати, такой вагон был одним из символов нашего превосходства над Америкой: первые вагоны-ледники появились в России намного раньше, чем в США.
И в летописи железных дорог он прочно занял свое место. А в подмосковном музее истории молока даже представлена уникальная инсталляция этого всемирно известного вагона.
Вот и казалось бы: «игрушки» на колесиках… А какими богатыми историями и тайнами окутаны их судьбы!
Кстати, рядом еще одна модель с весьма любопытной «биографией». В Королевстве Вюртемберг владелец пивоваренного завода страдал от воришек, которые из бочек, погруженных на железнодорожную платформу, в дороге сливали спирт. И тогда он написал на них «Нечистоты». Закончилось все весьма забавно…
На вкус и цвет
— Все! Убедили! Но если в вашей коллекции все модели с высокой точностью соответствуют прототипам, то объясните: желтые, голубые, серые паровозы — это что? Таких же не бывает!
— Опять приглашаю вас в середину XIX века… Европа увлечена выставками достижений своей промышленности. На многих ярмарках появляются каталоги продукции — от кухонной утвари до паровозов. Утварь на страницах издания выглядит презентабельно, а вот с черными паровозами настоящая беда…
Первые фотографии были далеки от совершенства — подводила слабая светочувствительность фотопластин. Да и типографская печать качеством особо не баловала.
Однажды машиностроительный завод Эшлинген близ Штутгарта готовился к одной из таких ярмарок и запустил в печать каталог своих паровозов и вагонов. Буквально за неделю до выставки типография выдала тираж, который поверг акционеров завода в шок: вместо черных паровозов на картинках разливались черные «кляксы».
За две ночи рабочие перекрасили выставочные экземпляры паровозов в серый, шаровый цвет. Фотографы учинили новую съемку. К началу выставки успели. Репутация завода была спасена — на страницах каталога красовались паровозы, цвет которых с легкостью позволял разглядеть самые мелкие узлы и детали.
С тех пор выставочные экземпляры железнодорожной техники для фотосессии красили в желтый, зеленый, серый или голубой. А при продаже заказчику, какой-нибудь железнодорожной компании, «надевали» на него традиционную ливрею: на грузовые поезда — черную, на пассажирские — зеленую.
Так что и в таком разноцветии моделей историческая правда, как видите, не попрана.
— Рядом с моделями поездов позапрошлого века в ваших витринах стоят и современные. Лично мой взгляд они не зацепили — не так романтично выглядят!
— Вы правы. Сравнение, например, скоростного поезда «Сапсан» с любым паровозом из XIX века будет не в пользу первого, взгляд на нем долго не задержится.
Но у каждого коллекционера свой принцип. Одни собирают только паровозы, другие только пассажирские вагоны, третьи — все подряд. Одни отдают предпочтение глубокой старине, другие — современности.
В моей коллекции модели из двух эпох: прототипы которых открывали железнодорожную эру в Европе и России до 1925 года и современные, доведенные до совершенства и покоряющие стальные магистрали уже в наше время, с 1985 года.
Это же очень увлекательно — исследовать, как в минувшие столетия развивалась инженерная мысль: с чего начинала и к чему пришла.
Ведь оценить настоящее можно, только зная прошлое…
Нет дыма без… угля
— Представляю, насколько реалистичнее выглядели бы модели старых паровозов, если бы тонули в клубах дыма или, например, могли издавать пронзительный гудок. Можно их этому «научить»?
— Конечно, можно. И подавляющее большинство уже научены. Вот, пожалуйста… Добавляем в паровозную трубу несколько капель специальной жидкости, даем команду со станции цифрового управления и… Из паровозных цилиндров повалил пар, а из трубы — сизый дым. И чем выше будет скорость паровоза, тем усерднее он станет извергать клубы.
Кстати, это лишь один из множества способов «оживить» модель, придать ей реалистичности.
Загляните в паровозную будку: в топке мерцает раскрасневшийся уголь. И прислушайтесь: раздается странный скрежет…
— Как будто кочегар набирает уголь лопатой. Верно?
— Верно! А вот сейчас уши лучше закрыть: машинист чем-то недоволен и, не особо подбирая выражения, отчитывает кочегара. Правда, на немецком языке. Но кочегару от этого не легче.
Вообще говоря, в любую модель легко интегрируется весьма богатая фонотека.
Пронзительные гудки, рокот работающего дизеля, паровой машины или электромотора воспроизводятся в точности со звуком своего прототипа. При подъеме пантографа отзывается воздушная контактная сеть. Когда локомотив проходит кривые рельсы, из-под колес раздается характерный и довольно противный свист — будто пенопластом по стеклу.
Но вершина разнообразия в фонотеке — это вопль по громкой связи старшего машиниста советского тепловоза М-62, некоего Белявского: «А ну пошел на … с путей, быстро!». Простите его…
— Откуда вы знаете, что это именно Белявский?
— Производители моделей весьма тщательно копируют прототипы. И если на кузове тепловоза они указали, что им «рулит» именно он, нет повода сомневаться.
Кстати, вот вам опять… Ни дать, ни взять детская игрушка…
— Я уже согласилась, что не детская! Вы меня прекрасно просветили!
— Кстати, о свете. Самые зрелищные способности у моделей — «играть» именно с ним: горящие в разных режимах фары на локомотивах, свет в кабине машиниста и машинном отделении, подсветка приборной панели, мигающий на ремонтных поездах желтый маячок, вспышка в чреве электровоза от «короткого замыкания»…
А как красиво выглядят снопы красно-желтых искр, которые при резком торможении локомотива под характерный скрежет обильно рассыпаются по рельсам!
Свет в пассажирских вагонах — это тоже нечто сказочное. Электроника позволяет зажигать его отдельно в каждом купе, причем в разных режимах: хочешь — яркий дневной, хочешь — спокойный ночной.
Эх… Так и тянет закрыть глаза и нырнуть туда на верхнюю полочку…
— Хотите сказку сделать былью?
— А все к тому уже идет. В борьбе за покупателя производители моделей так щедро фаршируют их сложной электроникой и наделяют такими фантастическими способностями, что скоро и это станет виртуальной реальностью.
Еще два десятка лет назад коллекционеры представить себе не могли, что у модели железнодорожного снегоочистителя, например, будут вращаться и разгонять «снег» передние роторы, а шток по команде с пульта станет подниматься и опускаться. А модель подъемного крана сможет выполнять те же погрузочно-разгрузочные работы, что и прототип. И вряд ли коллекционеры могли вообразить, что в процессе движения модели паровоза уровень угля в тендере по мере его расхода прямо на глазах будет медленно снижаться… И все это со звуками «старших братьев» — прототипов!
А ведь случилось.
И это, напомню, в «игрушках» размером в половину домашнего тапочка…
Что нам стоит публичный дом построить?
— Вот, кстати, о домашнем… Я поняла, чего не хватает вашей коллекции: уютных деревенских домиков с садом, городских вокзалов, магазинов… Одним словом, строений.
— Моей коллекции не хватает другого — витрин. Поэтому более полусотни красивейших строений хранятся в шкафчиках за глухими дверями и недоступны для глаз так, как модели подвижного состава. Но для вас я двери открою…
Вот это, извините, публичный дом. Когда-нибудь на диораме он займет место вдали от центральных улиц — уж очень неприличные звуки разносятся из его открытых окон. Да и двигающиеся на кроватях фигурки мужчин и женщин картинка не для людных мест.
А вот это как раз для центра города — великолепно детализированный костел с уникальными цветными витражами в окнах. Послушайте, какие из него раздаются чарующие звуки органа… Но не будем мешать — там идет служба.
Ну и как же без вокзала. Перед вами точная копия возведенной 130 лет назад станции Baden-Baden. Загляните внутрь: очередь в кассу за билетами, зал ожидания полон. И прислушайтесь: на перронах разноголосье… Часы на главной башне отбивают полдень, диктор по громкой трансляции сообщает: поезд на Франкфурт отправится с третьего пути. Гулкое эхо раскатывается по окрестностям.
— Какое великолепие! Но как будто все это мне мерещится. Может, меня надо ущипнуть?
— Не надо. Рано… А вот вам копия очень известного казино. Пока там тихо. Жизнь в нем закипит вечером — на дорогих машинах сюда подкатят толстосумы.
А рядом с казино еще одно «злачное» место — ночная дискотека. Поздно вечером здесь вздрогнут стены, цветомузыка пробьется сквозь окна, а рок-н-ролл растерзает уши местных жителей.
Что поделаешь, это город… Пусть и в миниатюре.
Но мы можем отправиться за город.
Вот перед вами те самые уютные домики под крышами с красной черепицей, в знаменитом стиле фахверк и с фруктовым садом, пасущиеся на лугу мычащие коровки, мельница с неустанно вращающимися крыльями…
А это зрелище на краю деревни не для впечатлительных — заброшенный и почти развалившийся дом с привидениями, заросший плющом. За ним разоренное кладбище… В окнах мерцает огненно-кровавый свет… С чердака под зловещий писк летучих мышей валит красный дым… Жуть.
Бежим отсюда!
— М-да, просто мороз по коже…
— А вот у меня неповторимые эмоции вызывают совсем другие постройки, управляемые.
Вот казалось бы: обыкновенное депо, эдакий приют для локомотивов. Но взгляните, что здесь происходит… Паровоз заезжает на поворотный круг, выбирает для себя свободное стойло, разворачивается на кругу и важно въезжает в депо. Ворота со скрипом закрываются, чтобы рано утром распахнуться вновь.
А это конвейерная лента — по ней наверх подается уголь, откуда он с грохотом и пылью падает в полувагон.
Взгляните на портовый кран… Движение джойстиком — и огромные контейнеры погружены на железнодорожную платформу.
Все как у настоящих!
И знаете, почему все эти домики, городские многоэтажки, депо, вокзалы, водонапорные башни особенно завораживают в темноте? Да потому что город оживает — из окон начинает струиться мягкий свет, зажигаются фары в автомобилях, вдоль улиц — фонари, а с прохожими яркими огнями заигрывает световая реклама.
— Как я понимаю, все строения надо собирать самому из очень мелких деталей. Но это же адский труд!
— Не только из мелких. Попадаются и крупные. Но труд совсем не адский. На самом деле собирать по чертежам, склеивать детали любого строения это необыкновенное удовольствие. Ведь когда под твоими руками рождается произведение зодчества, чувствуешь себя и архитектором, и строителем… Если начинаешь собирать на ночь глядя, просидишь до первых петухов, теряя связь со временем…
А ведь домики не придуманные. Они, как правило, тоже копия реальных.
От слесаря до короля
— Мне кажется, что лучше всего домики, вокзалы оживляют фигурки людей. Даже паровоз «настоящим» делает не дым, не гудок, а машинист в окошке и пассажир в вагоне. Согласны?
— Бесспорно. Не случайно же на полках витрин рядом с моделями я расставляю пешеходов или рассаживаю пассажиров в купе: с чемоданами, собачками, велосипедами…
И в этом тоже стараюсь достичь исторического соответствия: если уж пассажиры должны занять свое место в баварском вагоне, то фигурки подбираю в их национальной баварской одежде.
А фигурки-то эти, смешно сказать, два вершка от горшка, точнее, не больше двух сантиметров!
При этом представителей разных сословий и профессий в миниатюрном исполнении можно выбирать из великого множества: от последнего германского императора Вильгельма II и императора Австро-Венгрии Франца Иосифа до современных полицейских, слесарей, дорожных рабочих, почтальонов…
Вы не поверите! Некоторые из них… как живые! У сварщика на кончике электрода ярко вспыхивает электрическая дуга, кузнец бьет молотком по наковальне, дети катаются на карусели, рыбак в лодке вытаскивает из пруда увесистого карпа…
А уж сколько самых разных фигурок размалеванных девиц, заманивающих клиентов, так и просятся к злачным местам… И не сосчитать!
Ничего не поделаешь. Если копировать мир, то во всем его многообразии.
— Мне хватает фантазии мысленно собрать все это воедино. Так, может быть, сказка должна наконец-таки ожить?
— Обязательно должна! Я мечтаю о той счастливой минуте, когда сумею распахнуть для друзей двери большого зала и пригласить к макету с уютными старыми улочками и вокзалами под звездным небом, семафорами и переездами, паровозными гудками и стуком колес, раскатами грома и шумом дождя, боем часов на башнях и пением птиц, запахом деревянных шпал и паровозного дыма.
Я мечтаю о той волшебной минуте, когда смогу сказать: увы, я не сумел изменить этот мир; но я построил свой…
Источник: www.mk.ru
